latbrand: (подсолнухи)
[personal profile] latbrand
Сказки рождаются по разному. Иной раз пялишься в монитор, скрипя мозгами, а не придумывается ничего путного, но стоит переброситься парой фраз с великолепным [profile] darkmeisterом... Для нас тоже было неожиданностью то, что из этого выросло :))

Для Заповедника сказок
Проект - " День Красоты Неописуемой"

Заповедник Сказок

Жили-были старик со старухой. Вот раз старик помер, а старуха не успела. Лежит она в постели, вдруг слышит голосок "Бабулик, это я, внучка твоя Красная Шапочка, пирожки тебе принесла". "Дёрни за веревочку, дитя моё, - отвечает старуха, - дверь и откроется." Дверь открылась, а старуха с хохотом кричит вошедшему "Дурачина ты, простофиля! Мы ж с тобой тридцать лет и три года вместе прожили, да неужели не признаю я тебя в этом красном малахае? К тому же и детей у нас, окромя Колобка, отродясь не было, какие уж тут внуки?"
Усмехнулся тут вошедший под капюшоном, и почернел враз его малахай. А в руке, откуда ни возьмись, коса хищно блеснула. Взбледнела тут с лица старуха, а из-под капюшона ехидненько так:
- Семь дне-е-е-е-ей!
Внезапно дверь с грохотом отворилась и в избушку, размахивая топорами, ввалились дровосеки. Задрожала от страха бабка, а дровосеки засмеялись и закричали "Сюрпри-и-из!" Тут-то старуха и померла.

Из-под капюшона раздался укоризненный женский голос:
- Чего приперлись? Я и сама бы справилась.
- Ну, прости, Хель, - извинились дровосеки. - Мы ж хотели как лучше...
- А получилось как всегда, - закончила фразу Хель. - Я ж ей говорю - семь дней. А она сразу окочурилась. Теперь отчётность не сойдётся.
- А скажите, фрекен Хель, - обратился к ней один из дровосеков, великан в огромных сапогах, - у вас там и впрямь пирожки? Красота! - и он запустил свои ручища в корзинку.
- Ах, Михель, - укоризненно покачала головой Хель, - весь Шварцвальд знает, какой ты обжора. Не жадничай, другим тоже оставь. Посмотри на своего приятеля, какой он худой и бледный. И вид у него нездоровый... Кто вы, дитя моё, и откуда?
- Я студент, приехал из Петербурга для обмена опытом.
- О, так ты знатный лесоруб?
- Да нет, - Родион покрепче вцепился в топор, - моя специализация - старушки.
- Ну, старушки, так старушки, - легко согласилась Хель. - у каждого свои пристрастия. Хотя, на мой вкус, жестковаты...
Родион смутился:
- Да я не в смысле еды. Я в смысле... того...
- Ну, месье эстет, - покачала головой Хель.
Раскольников отчаянно покраснел и замолчал.
- А ты пошто пирожками брезгуешь? - обернулась Хель к третьему лесорубу.
Тот поскрипел челюстью, прокашлялся и металлическим голосом ответил:
- Спасибо, я этого не ем. И вообще не ем. Я железный. Мне бы к Гудвину...
- Шарлатан твой Гудвин! - раздраженно воскликнула Хель. - Шарлатан и обманщик! Вместо ума он предлагает мешочек с ржавыми иголками, а для храбрости наливает стаканчик коньяку. Ты чего у него хотел попросить-то? Доброты? Вот и получишь линялое тряпичное сердце.
- Пусть тряпичное! - непреклонно ответил Железный Дровосек. - Когда на мир опустится тьма, и народы человеческие замрут в страхе, выйду я на площадь, влезу на броневик и громче грома возоплю: "Что я сделаю для людей?" - пафос в голосе Дровосека всё нарастал. - И вырву у них на глазах у себя из груди сердце и...
- И что? - жадно спросили все.
- И ни хрена мне не будет, - совершенно спокойно ответил Железный Дровосек.
- Хорошо устроился, - позавидовал Михель. – Красота просто.
- А ты что там калякаешь? - Хель обратила внимание на упитанного коротышку, примостившегося за столом и лихорадочно что-то пишущего на клочке бумаги.
- Да вот, - охотно поделился тот, - вишлист составляю.
- Чего? - недоуменно переспросили все присутствующие хором.
- Список моих желаний пишу, чтобы не забыть, о чём просить Гудвина.
- Вишлист, вишь ты, - протянул Железный Дровосек. - И о чем же ты его просить собираешься?
- Хочу найти мешок денег, - затараторил коротышка, - съесть очень вкусный торт, не рыгать, набить кому-нибудь морду и чтобы никогда не хотелось в туалет. Вот такие желания. А, вот ещё: бочку варенья и корзину печенья.
- Набить морду - это я понимаю, - хмыкнул Михель-великан. - Но чем ты собираешься расплачиваться с волшебником?
- А я ему выдам Самую Главную Тайну, - ответил Мальчиш-Плохиш, разглядывая свой список, и прикидывая, не продешевил ли он.
- Так ли уж нужна волшебнику твоя тайна? - прищурилась Хель.
- Тайна нужна всем! - убеждённо заявил Мальчиш-Плохиш. - Именно поэтому она дорого стоит!
- От меня, например, тайн не бывает, - спокойно заметила Хель. – Все, в конце концов приходят ко мне, вместе со своими тайнами, и выясняется, что грош этим тайнам была цена.
- А вот, например, Тайна Золотого Ключика вам известна? - перешёл в наступление Мальчиш-Плохиш.
- Конечно, - кивнула Хель. - Тортила мне всё рассказала. Кстати, что у неё за странный шрам на панцире?
Все посмотрели на Раскольникова. Студент опять засмущался.
- Не, ну а чего... Ей же уже триста лет было... А я предупреждал, что по старушкам специализируюсь.... А топор как-то сам в руку.... ну и ... того...
- Это ты зря, - укоризненно покачала головой Хель. - В триста лет у черепахи только детство кончается, считай, ты ребёнка обидел.
Дровосеки гневно заворчали и, поудобнее перехватив топоры, подступили к Родиону.
- А что, братцы-дровосеки, - студент попытался переключить их внимание, - не пора ли нам создать собственную ложу?
- Какое ложе? Какую ложку? Какую лажу? - вопросы сыпались со всех сторон.
- Ложу, как у масонов. Союз Вольных Дровосеков. У нас и культура своя есть, я в университете курсовую по ней делал. Сколько сказок про нас написано! - студент тараторил, как на экзамене. - А басен? Даже Эзоп к этому руку приложил. В лесу раздавался топор дровосека. На улице в утренние часы я часто встречал человека, у которого были большие усы, как у жука-Дровосека. Лес, дорога, рядом трупы, это зомби-лесорубы. Э-ге-гей! - заблажил он надтреснутым фальцетом. - Привыкли руки к топорам...
- Псих, - коротко резюмировал Михель.
- Ага, - радостно подтвердил Раскольников. - У меня и справка есть!
Избушка содрогнулась от удара грома, с полки посыпалась посуда и с грохотом сорвались со стены старенькие ходики.
- Ку-ку, - высунулась из них кукушка. - Ку.
Порывом холодного ветра распахнуло дверь, и в проёме возник рыжебородый богатырь. За его пояс был засунут огромный молот, в руках же он держал бочонок с пивом.
- А вот и я, - радостно воскликнул вошедший. - Заждались? А я вам пивка принёс! Сам варил, потому и задержался. Ну ты, болезный, - кивнул он студенту, - посуду организуй.
- Это что за тело? - брезгливо процедил Родион. - С чего вдруг ты решил, что имеешь право мне приказывать?
- Я - Тор, - рыжебородый поставил бочонок на стол. Стол охнул от тяжести и присел на все четыре ноги, но устоял. - Хочешь помериться со мной силой? Это дело я люблю.
- Сила есть - ума не надо? - презрительно сплюнул Раскольников.
К его несчастью, плевок попал Тору аккурат на ногу.
- Мамой клянусь! - вскипел здоровяк. - В смысле, папой! То есть Одином! Вот им клянусь: никто не имеет права в меня плевать! Ты что творишь?
- Тварь ли я? - Родион замахнулся на Тора топором. - Тварь я дрожащая или право имею?
- Права не имеешь, - Тор скрутил студента и от души благословил его по темечку своим молотом, - значит, тварь.
Родион лежал на полу и больше никаких теорий не выдумывал.
- Ну вот, теперь двоих к себе забрать придётся, - заметила Хель. - Положите его пока рядом со старушкой, он всё равно на них э-э-э... специализировался.

Сели богатыри за стол, налили по кружечке пива, потом по второй, а там и третья подоспела. Чуют: пришла пора им прогуляться, воздухом свежим подышать.
Дышать решили в огороде. Вышли богатыри, огляделись: хорошо кругом, горох зеленый плетень увивает, репка растёт большая-пребольшая, лук свои стрелы в небо нацелил, а посреди грядки с картошкой красуется цветочек аленький.
Облачка-пушистики по небу голубому прогуливаются, соловьи-тенора поют-заливаются, цветочек аленький ароматом дивным полон. Эх, и красота ж вокруг! Одним словом - неописуемая.
Да разве ж нашим славным молодцам-топороносцам в тягость всё это описать? Подступило пиво пенное им аж к самой маковке, да как начали они все окрестные красоты описывать! И репку, большую-пребольшую, описали, и горошек кучерявенький описали, и лук зелёненький, стрельчатый, и картошечку крепенькую! Всё как следует описали. А как подступили они к цветочку аленькому - не тут-то было!
Не описывается цветочек - хоть ты тресни!
Рявкнула на них Хель:
- Что же вы делаете, изверги? Посмотрите на цветочек аленький: это ж красота неописуемая!
Поняли тут добры молодцы, что нельзя описать неописуемое, да и воротились в избу, к бочонку с остатками пива.

- Где-то я про аленький цветочек читал, - заметил Михель. – Там в этой истории ещё какая-то красавица была… Зоофилка, вроде.
- Ну, приблизительно так, - согласилась Хель. – Впрочем, красавицей она была очень давно.
С этими словами она кивнула на лежащий на кровати труп старухи.
- Так это она и есть? – удивился Михель.
- Непохожа? – усмехнулась Хель. – Время не красит, знаешь ли…
Дверь избушки скрипнула и приотворилась. В проёме показался благообразный старичок в треухе и драном армяке. За поясом у него был топор, а за спиной - большой мешок.
- Зайчатинки никому не надо? - ласково спросил старичок. - Дёшево совсем отдаю.
- Браконьерствуешь, дедуль? - сурово поинтересовался Михель.
- Да господь упаси, зачем поклёп-то сразу? - обиделся старичок. - Я ж их спас всех. По весне ещё. Сами в лодку лезли, никто не заставлял! Только многовато их, зайцев-то... Вот, излишечки-с.
- Дёшево, говоришь? - великан протянул руку к мешку. - Может, согласишься на бартер: мы тебе пиво, а ты нам зайчатину на закусь?
- Не лапай! - дед с бедра выстрелил из припрятанного обреза. - Утром деньги, вечером стулья. В смысле, сначала заплати, а потом уж товар бери.
Михель рухнул замертво, чуть не раздавив стол со стоящим на нём бочонком.
- Ты что наделал, гнусный старикашка! - Тор занес кулачище над головой старичка. - Сейчас ты мне заплатишь за смерть моего товарища, славного дровосека, как его там звали...
- Погоди, - флегматично протянул Плохиш, - давай- ка уберём новенькое тело к тем двум стареньким да махнём за помин души. Пива у нас ещё много.
Тор, кряхтя, поднял тело Михеля и потащил его в угол, ему помогал, поскрипывая металлическими суставами, Железный Дровосек. Плохиш же вернулся к столу и налил пива всем оставшимся.
– Ну, что, помянем, - прогудел Тор. - Отрок, передай деду посуду.
Плохиш, отвернувшись, что-то капнул в кружку и протянул деду:
- Прошу вас, уважаемый Мазай… э-э-э, по батюшке-то как будете?
- А я и сам не знаю, - отозвался дед, прикладываясь к кружке. – А ты молодец, враз меня признал. В школе, видать, хорошо учился?
- Неплохо, - заскромничал Плохиш. - Правда, уроки литературы я не слишком любил, больше уважал естествознание, физику там, биологию, химию разную, особенно раздел о ядовитых веществах.
При последних словах Мазай несколько напрягся.
- Пей, дед, пей, - вздохнула Хель, - мы очень гостеприимны.
Мазай ещё раз подозрительно взглянул в кружку, потом махнул рукой и осушил её до дна. Мгновение спустя он качнулся и мешком свалился на пол. Треух отлетел в сторону, открыв всему миру обширную мазаевскую плешь.
- Насчёт гостеприимства – это я имела в виду себя, - заметила Хель.
Тор и Железный Дровосек уже привычным движением забросили тело на кровать.
- Пацан, а не объяснишь ли ты, - сказал Тор, присаживаясь к столу, - отчего наш неуважаемый гость так скоропостижно откинул копыта?
- Несколько капель болиголова в качестве добавки к пиву, - охотно поведал Плохиш, - я ж говорил, что люблю естествознание.
- Вот так, голыми руками... - ошарашенно подергал себя за бороду Тор.
- Я не aгрессивен, - сказал Плохиш, хватая мешок с зайчатиной, - и я не фанат холодного оружия. Я просто голоден. Растущий организм, знаете ли, пубертатный период, - он вгрызся в заячью ножку.
- Зря деда-то прикончили, - внезапно раскрыл рот Железный Дровосек. - Невинную душу загубили пошто, изверги?
- Так сам виноват: припёрся незваный, перечить начал, угостить нас не захотел, - перечислял Тор обиды, - а, он же ещё и друга моего (как там его звали?) укокошил! Вот и нагрёб неприятностей на свою задницу.
- Всё равно, - продолжал скрипеть Железный Дровосек, - мне его жалко, хоть я и бессердечный пока. Зря, зря вы его...
Тор покачал головой и налил пива.
- Ну, помянем незваного гостя? – он подвинул кружку Железному Дровосеку.
- Я не пью, - отозвался тот. – Я железный.
- Ты чё, меня не уважаешь? – набычился Тор.
- А ты кто ваще такой? – завёлся Железный Дровосек. – Самый крутой нашёлся?
Вместо ответа Тор попросту нахлобучил на Железного Дровосека бочонок, в котором оставалось ещё не меньше половины.
- А-а-а-а! – послышалось из бочонка. – Скр-р-р-р… Гр-р-р-р-р… Тр-р-р-р-р…..
- Заржавел, - резюмировал Плохиш, не отрываясь от еды. – Насмерть.
- Чё, правда что ли? – забеспокоился Тор. – Он чё, шуток не понимает?
Тор снял бочонок с Дровосека. Тот сидел абсолютно неподвижно, и глаза его незряче смотрели в потолок.
- Гм…. – смущённо развёл руками Тор. – Накладочка вышла.
- Только пиво зря извёл, - добавил Плохиш, продолжая уничтожать содержимое мазаевского мешка.
Тор тоже вытащил кусок зайчатины и начал рассеянно его жевать. Внезапно он поперхнулся и лицо его стало наливаться кровью.
- Запить… - прохрипел он.
- А нечем, - хладнокровно отозвался Плохиш. – Сам всё пиво вылил. По спинке похлопать?
Не дожидаясь ответа, Плохиш треснул Тора по спине. Рыжебородый здоровяк даже не заметил, продолжая отчаянно кашлять. Плохиш чуточку подумал и вытащил у Тора из-за пояса его молот.
- Не…смей… - прохрипел задыхающийся здоровяк, сотрясаясь в конвульсиях кашля.
Плохиш даже внимания не обратил. Он кое-как приподнял молот над головой и обрушил Тору прямо на загривок.
Рыжий бог всхрапнул последний раз и свалился на пол мёртвым.
- Ты, кажется, перестарался, - заметила Хель. – У тебя по БЖД в школе что было?
- А я как раз «оказание первой помощи» тогда прогулял, - признался Плохиш.
- Двоечник проклятый, - прокомментировала Хель.
- Так что, я один остался? - огляделся Плохиш.
- Не считая меня, конечно, - согласилась Хель.
- А чего тебя считать, ты ничего не ешь, значит, всё это моё. Красота! - и Плохиш продолжил методично пожирать зайчатину кусок за куском.
Внезапно он скривился и упал на пол.
- Что с тобой? - склонилась нам ним Хель.
- Робин Бобин… - прошептал Плохиш.
- Чего? - изумилась Хель.
- Робин Бобин Барабек
Скушал сорок человек,
И корову, и быка,
И кривого мясника,
И телегу, и дугу,
И метлу, и кочергу,
Скушал церковь, скушал дом,
И кузницу с кузнецом,
А потом и говорит:
"У меня живот болит!" – шептал Плохиш, меняясь в лице.
- Болит!!! - заорал Плохиш и забился всем телом.
- Так ты, голубчик, попросту обожрался, - ласково констатировала Хель.
- Очень болит!!! – завопил Плохиш.
- Заворот кишок, - легко поставила диагноз Хель. – Кто ж тебя просил столько жрать?
- Умира-а-а-а-ю-ю-ю-ю!!!! – завыл Плохиш.
- А ведь ты так и не сложил слово "ВЕЧНОСТЬ", перед тем как убежать из дворца, - заметила Хель.
Умирающий Плохиш вытаращил глаза:
- Ты... знаешь...???
Хель улыбнулась.
- Я всё знаю, Кай. Я же говорила тебе - от меня ни у кого нет секретов.
Плохиш засучил ногами, но выговорить уже ничего не смог. Предсмертная икота лишила его права на последнее слово.
Через пять минут всё было кончено.
- Э-э-эх, - тяжело вздохнула Хель, рассматривая гору трупов. – А ведь всего за одной старушкой зашла…
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.
Page generated Oct. 17th, 2017 06:34 pm
Powered by Dreamwidth Studios